Меценаты, изменившие облик столицы
МОСКВА МЕЦЕНАТОВ
Больницы, музеи, театры и целый переулок — многие московские памятники архитектуры своим появлением обязаны меценатам-строителям
Дореволюционную московскую — как и всякую городскую —благотворительность можно условно разделить на несколько типов. Кто-то покровительствовал бездомным — давал им кров и пропитание. Иные сочувствовали больным — окружали их врачебной заботой. Были покровители образования, наук, искусств. Особое же место занимала та благотворительность, которая преобразовывала облик самих городов.
Недооцененный меценат

На северо-западе Москвы стоит огромный современный медицинский городок. Это городская клиническая больница имени С. П. Боткина. Ирония судьбы в том, что доктор Боткин не имел к ней никакого отношения. Так давали имена при советской власти — важно, чтобы персонаж был идеологически безупречен. До 1920 года больница, открытая в декабре 1910-го, носила имя Козьмы Терентьевича Солдатенкова, одного из московских купцов и жертвователей.

Отношение современников к Козьме Терентьевичу было непростым. С одной стороны — уважаемый богатый человек, добропорядочный старообрядец, покровитель изящных искусств. С другой стороны — несерьезный, простой. И коллекция у него была какая-то случайная: что нравится, то и покупает. «Мясницкий Медичи» — так прозвала его московская богема.

Но в особняке Козьмы Терентьевича на Мясницкой улице люди искусства появлялись охотно. Шанс, что Солдатенков купит пейзаж или профинансирует издательство нового журнала, был высок. Но даже если этого и не случалось, время, проведенное в особняке, не было потраченным напрасно – благодаря столу, накрываемому у Солдатенкова. Вина — редкие, деликатесы — свежайшие. Но не ценила этой щедрости московская богема. Над меценатом все больше подтрунивали, насмехались. Актер Малого театра Александр Ленский как-то сочинил стихотворение:
Обед нам был весьма негоден,
немного было и ума;
нам речи говорил Погодин,
а деньги заплатил Кузьма.
Стихотворению сопутствовал успех. А Иван Тургенев вывел Солдатенкова в романе «Новь» в обличии купца Голушкина: «Это был человек лет сорока, довольно тучный и некрасивый, рябой, с небольшими свиными глазками; говорил он очень поспешно и как бы путаясь в словах; размахивал руками, ногами семенил, похохатывал... производил впечатление парня дурковатого, избалованного и крайне самолюбивого. Сам он почитал себя человеком образованным, потому что одевался по-немецки и жил хотя грязненько, да открыто, знался с людьми богатыми — и в театр ездил, и протежировал каскадных актрис, с которыми изъяснялся на каком-то необычайном, якобы французском языке. Жажда популярности была его главною страстью».

Что же сам Солдатенков? Был добр, снисходителен и улыбался, подливая гостям вина.

Каковым же было изумление московского бомонда, когда после смерти Козьмы Терентьевича в 1901 году выяснилось, что большую часть своих несметных капиталов он завещал на возведение бесплатной больницы для бедных —независимо от сословий и религий. Она является великолепным памятником этому скромному, мудрому, великодушному и щедрому москвичу.

Дар Москве
её меценатов-строителей и сегодня — общественное достояние, ценность которого с годами лишь растет

Дар Москве
её меценатов-строителей и сегодня — общественное достояние, ценность которого с годами лишь растет
Миллионер-бессребреник

Музей изобразительных искусств на улице Волхонке знает каждый. Широко известна и фамилия его создателя — университетский профессор Иван Владимирович Цветаев, отец великого русского поэта Марины Цветаевой. Вот только мало кто задумывается, глядя на этот роскошный дворец, откуда у московского ученого взялось столько денег. А ведь кроме постройки самого дворца для музея нужно было закупить немало дорогостоящих, подчас уникальных экспонатов.

Цветаев принимал пожертвования от многих дарителей, но их большая часть поступала от тайного советника и фабриканта Юрия Степановича Нечаева-Мальцова. Который не был даже москвичом — жил в Петербурге и европейских заграницах, владел стекольными заводами в городе Гусь-Хрустальный Владимирской губернии. Он являлся почетным гражданином именно города Владимира, а не Москвы. Но памятник его безграничной щедрости украшает столичную Волхонку. Сам Иван Цветаев признавался: «Один такой покровитель музея стоит мне целого десятка московских купцов и бар». Иван Владимирович несколько лукавил — гораздо больше, чем десятка. Сотни как минимум. Москвичи шутливо называли эту пару приятелей-энтузиастов двойной фамилией — Цветаев-Мальцов.
Иван Цветаев признавался: «Один такой покровитель музея стоит мне целого десятка московских купцов и бар». Иван Владимирович несколько лукавил — гораздо больше, чем десятка. Сотни как минимум.
А Марина Цветаева писала: «Музей Александра III есть четырнадцатилетний бессеребреный труд моего отца и три мальцевских, таких же бессеребреных миллиона».

Страшно представить себе эту сумму в тогдашних ценах. Тем не менее она была заплачена. Не сразу — это было невозможно в принципе. С 1897 года, с момента знакомства с Иваном Цветаевым и до торжественного открытия музея, которое состоялось в 1912 году.

А в следующем, 1913 году Юрий Степанович скончался. Оставшись к этому моменту практически без капитала — все его миллионы пошли на музей. Этому подвижнику не досталось не только прижизненной, но даже и посмертной славы.
Текст: Алексей Митрофанов
Made on
Tilda